ПЕТРЫК-МНЕМОНИК

Игорь Бондарь-Терещенко

Намедни психиатр из Львова пытался поставить на Майдане рекорд: воспроизвести по памяти миллион знаков числа «Пи». Не получилось. Любко Дереш в своем новом романе «Намір!» рассказывает об еще одном таком рекордсмене…

Выход нового романа юного дарования и надежды современной украинской литературы Любка Дереша совпал и с окончанием его автором университета, и с локальным скандалом, связанным с его переходом в киевское издательство «Дуліби». Именно здесь увидел свет его «Намір!» — очередное забойное чтиво как для «мальчишек и девчонок», так и для их родителей.

Итак, Петрык Пьяточкин, мультяшный мальчик из 6 «А» класса общеобразовательной школы в Медных Буках, скучает на каникулах от безделья, дни напролет проводит в лесу и горах и вообще особенно не парится по поводу будущего житья-бытья. Более того, как и все не обремененные чувством долга и ответственности персоны, мысленно ведет натурфилософские диалоги с потусторонними силами — почти как легендарный Веничка Ерофеев из «Москвы — Петушков», разглагольствующий поутру с ангелами о возможности «холодного красненького». «А що, Петре, ти взагалі знаєш?» — конструирует экзаменационную ситуацию герой «Наміру!». — А я скажу: «Знаю сімнадцятий білет, там, де про синоніми й антоніми». — «І все?» — спитають не без утіхи. А я скажу, що мені, звісно, прикро, але чим хата багата. І поставлять мені, безталанному, а я окрилений помчу додому, наїмся сиру з трускавками і побіжу собі на скелі».

Так бы и жил дальше наш герой в липком времени и безрадостном сельском пространстве, если бы однажды он не был отмечен свыше даром феноменальной памяти. Результат — шпарит теперь по памяти целые страницы из учебников, уроков не учит, книжек не читает. А зачем? Вернее, зачем пацану память, — то и дело спрашивает себя малолетний гений умственного дзюдо. А вот зачем, оказывается…

Вначале Петрык мечтает с таким даром идти после школы в клоуны. «Буду клоуном-мнемоуном, — решает он. — Чи то пак, клоаніком-мнемоніком». Но покуда суть да дело, прогуливает с приятелями уроки, «курить сигарети і бухає вино». Но после серии неудавшихся любовных опытов охладевает к миру и хлебу насущному, погружаясь в небезопасную пучину собственного «я». «Я став вільним, але ціною свободи була самотність», — признается малолетний феномен.

Дальнейшее изгнание Петрыка в глухое село к умирающей бабушке, которой он читает на ночь поминальные труды Мирчи Элиадэ, способствует, возможно, лишь его самосовершенствованию в контексте медитаций о космосе, занятий кунг-фу и прополки огорода. В сюжетном же плане автору романа это необходимо лишь для обоснования дальнейших (уже своих собственных) фантазий. Призрачная тень фабулы романа странным образом перелетает здесь от покойного дедушки-профессора, ловившего барабашек в саду и едва не сбежавшего в Мексику к дону Хуану, к невнятной истории бармена по имени Юрий Гагарин. Именно он, бывший сотрудник спецслужб, пудрит неокрепшие мозги юному вундеркинду из Медных Буков, невесть как попавшему на работу в богемное львовское «Открытое кафе».

Не удивительно, что в русле экспериментов с памятью любые мирские утехи теперь кажутся герою романа пресными и малозначительными: даже встреча с молодой художницей-абстракционисткой из Канады по имени Гоца Драла не выводит сельского Маугли из состояния прострации. Он думает лишь о близкой вечности, то бишь о телепортации в космос. И приходит к выводу, что главное при этом — разгрузить собственную память («топливо» для полета в никуда) от ненужных «спогадів про минуле». А после этого мир сам сотрет тебя из собственной памяти, и ты наконец вырвешься за границы жалкого сознания этакой мнемонической петардой-пустышкой.

Одним словом, все безумные околосюжетные перипетии понадобились автору «Наміра!» лишь для того, чтобы вернуть героя романа Петрыка Пьяточкина самому себе, избавив от ненужных воспоминаний и свидетелей в финальной развязке. Ее незримым соучастником становится лишь доверчивый читатель, которому по прочтении романа и достается сомнительный ментальный трофей: мысль (являющаяся для «Наміру!» лейтмотивом) относительно того, что главное в этой жизни — особо не утруждать себя воспоминаниями. Тем более, о чужих полетах во сне и наяву.

Источник: Газета “Столичные новости”, электронная версия, №26 (413), 11-17 июля 2006